Екатерина Сиванова: лучший способ не поддерживать агрессию – не включаться в нее

Екатерина Сиванова: лучший способ не поддерживать агрессию – не включаться в нее

В 17 регионах коэффициент распространения коронавируса позволяет приступить к снятию ограничений, сообщила на днях вице-премьер Татьяна Голикова. Где-то уже отменили пропуска, в других регионах разрешили посещать городские бани. Пока, правда, on-line.

Как бы то ни было, выход из самоизоляции приближается неотвратимо. Одних пугает стремительность этого приближения, а кто-то, напротив, считает, что и без того «засиделись». О том, что ждет переживших пандемию коронавируса и как перейти к обычной жизни без потерь мы говорим с известным семейным аналитиком, психологом Екатериной Сивановой.

— Екатерина, не за горами время, когда люди выйдут из изоляции. Выйдут, конечно, в разном состоянии, но наверняка у тех, кто провел дома два месяца, есть и будут общие черты. К чему надо готовиться, что лучше знать (в первую очередь о себе) заранее?

— Совершенно очевидно, что произошли необратимые процессы, и некоторые вещи уже никогда не вернутся, а мы никогда не станем прежними. И выходить из изоляции мы будем также как входили в нее, то есть опираясь на собственный опыт,. А он, безусловно, у всех разный. И чтобы вернуться без потерь к нормальной, обычной жизни, очень важно не торопиться возвращаться к ней. В детстве у всех нас был опыт условной изоляции. Например, долгого лежания в больнице. Хорошо помню, как меня выписывали однажды весной (я – астматик — лежала в больнице месяца три). Тебя выписали, ты выходишь на улицу, родители ведут тебя к машине или к автобусу, а ты смотришь на все вокруг… ты вроде как рад всему, но вместе с тем ты в полной растерянности.

Потому что все по-другому. Ты приезжаешь домой: родители что-то вкусненькое приготовили — тебя все ждали. А ты отвык. Ты приходишь в школу, но и там все изменилось. И тогда ты замечаешь, что не надо никуда спешить: родители домашними делами не нагружают, учителя не спрашивают (от физкультуры освободили!), в музыкальной школе на занятиях хора петь не вызывают… Поэтому, мой личный опыт говорит, что именно сейчас очень важно замедлиться, не надо спешить «выходить к доске».

— Вы говорите, что правильно выходить постепенно. Но кому-то уже сегодня-завтра, через три дня скажут: «Пора на работу». С одной стороны это счастье, что у тебя есть работа (многие потеряли ее), но если человек честно все время просидел в полной изоляции, ни с кем не общался, еду ему приносили бесконтактные курьеры, а тут приказ: «Выходи!» Это же какой страх.

— О том и речь. Могу другую ассоциацию привести, когда возвращаешься во двор из пионерского лагеря, а там все изменилось. Или когда заходишь в море, вода сначала кажется очень холодной, а постоишь и начинаешь к ней привыкать. И потом ты можешь в этой воде два часа сидеть. «Нырять сейчас с головой» не надо. Понятно, что придется выйти на работу, но тебе все равно скажут не завтра выйти на работу, а послезавтра. Поэтому завтра ты можешь выйти на улицу и оглядеться. Это очень важно – дать себе привыкнуть к свежему воздуху, к движению транспорта. Очень важно не суетиться. Если обычно ты ходишь на работу быстро (а мы в Москве знаем, какой темп в нашем городе – все быстро, все очень энергично), надо дать себе возможность войти в этот поток, в этот темп. Иначе эта «мясорубка» тебя перемолотит. То есть необходимо учитывать свой жизненный опыт, вспоминать — а как это когда-то было у меня. Надо оглядеться, привыкнуть, дать себе возможность не спешить. А если спешить, то осознанно

Совершенно очевидно, что сейчас очень важна физическая нагрузка. За период самоизоляции мы все отвыкли ходить. Мне в этом смысле повезло, я за городом с 15 марта, и как ходила свои 10 тысяч шагов, так я их и хожу. Но очень многие мои знакомые в лучшем случае имели возможность «искать» мусорку во дворе.

— Я ходила за продуктами в магазин — 10 тысяч шагов крайне тяжело «находить».

— Практически невозможно. И надо сказать, чтобы «находить» 10 тысяч, нужен ресурс, а многие этого ресурса лишились. Я съела за самоизоляцию столько мороженого, сколько за все свои 46 лет не съедала. Ела исключительно пломбир и поливала его клюквой, протертой сахаром «как в детстве», потому что важно мне было так себя утешить — поддержать (это я, конечно, потом уже поняла). Сейчас дело идет к снятию ограничений, и что вы думаете? Ем я мороженое? Нет! Я постепенно возвращаюсь к своим любимым салатам «из всего зеленого». Да и ходить я стала побольше, чем 10 тысяч — силы появились. Поэтому, важно возвращать физические упражнения по мере сил, решать задачи с возвращением к прежним (довирусным) привычкам необходимо отталкиваясь от того, есть ли у вас сейчас на это ресурс.

Что еще очень важно понимать: в самоизоляции большинство из нас находилось в семьях. Пусть это два человека, но мы были в пространстве семьи — очень близко друг к другу. И у многих выработалась привычка быть вместе. Все эти месяцы психологи работали по тому как развести людей по разным углам, научить их договариваться.

А сейчас, когда люди выйдут на прежние места работы или пойдут искать работу, они совершенно естественным образом очень отдалятся. Это как пружину сначала сжали, а потом разжали. Отдалятся муж и жена, дети, и родители. И подойти к этому надо осознанно. Не видеть трагедии «в расставании», а наоборот, дать возможность восстановить свои силы на расстоянии. Я очень переживаю за Егора (сын стал волонтером в красной зоне в больнице) и за то, чем он занимается, но я рада, что он начал по нам скучать. Я понимаю, что три недели он попросту приходил в себя от нашего «колхоза». И это тоже очень важно.

И еще одна вещь, с моей точки зрения требует внимания. Мы должны понимать: то, что с нас снимают ограничения не значит, что вирус исчез. Он есть, а опасность существует. О себе заботиться надо, и надо наблюдать за собой. На днях соцсети облетел ролик как женщина не впускает в подъезд кого-то и кричит: «Вы без маски. Отойдите от меня!» Я сама была свидетелем как в аптеке кашлянул молодой человек, а у девушки рядом с ним случилась истерика. Она кричала: «Отойдите, вы меня заразите! Вам надо срочно в больницу!» Надо понимать, что у людей очень вырос страх быть зараженными. Это невидимая угроза — как радиация: ты не знаешь, что в какой момент с тобой происходит. А потом ты обнаруживаешь, что заболел. У любого страха внизу всегда много агрессии. И надо уметь не включаться в эту агрессию, уметь себя защищать. Но не кидаться с кулаками, а дистанцироваться, не умножая это зло. Тем более, что сейчас на белый свет выйдет очень много людей с паническими атаками.

— Я как раз хотела у вас спросить, что делать, если вы осознаете, что у вас случилась паническая атака. Либо наоборот, вы стали ее свидетелем.

— У меня в практике появились такие случаи, когда, жена переболела ковидом, муж и дети были в контакте. И муж получает положительный тест. У него нет симптоматики, но на фоне ожидания того, что вот-вот начнется страшное (а еще же страха нагнали, что все задыхаются внезапно и тут же умирают), у него развились панические атаки. При панической атаке человеку нужен человек. Такой, чтобы можно было дотронуться рукой. У меня есть клиентка с паническими атаками на эскалаторе, и мы с ней договорились, что она не стесняется и просит разрешения у стоящего рядом, потрогать его. Конечно в нынешних условиях это странно звучит, тем не менее во время панической атаки важен контакт. Даже глазами. Как психологи работают с паническими атаками? Они говорят клиенту: «Вот вам домашнее задание: носите с собой блокнотик с карандашом. Чувствуете – начинается, берете блокнот и начинаете записывать: „Что сейчас со мной происходит? А что я сейчас чувствую? Чувствую то. Чувствую это“. Все надо „обналичить2, легализовать. Я сама не подвержена паническим атакам, но из-за астмы, для меня очень страшно задыхаться. Астматики (это же психосоматика) хорошо знают: достаточно обнаружить, что ты забыл дома ингалятор, и у тебя непременно начнется приступ. Однажды я стояла в пробке и обнаружила, что у меня нет лекарства. У меня тут же начался приступ: закрыты окна, замкнутое пространство. Но, поскольку я — психолог, я действую осознанно: мне плохо, значит мне надо на волю, к людям. Какие люди? Я на Варшавке. Остановила машину, включила аварийку, вышла из машины. Я просто стояла, и кто-то остановился, спросил — нужна ли помощь. Как только спросили, меня сразу отпустило, и я смогла доехать до аптеки и купить лекарство, хотя оно уже было не нужно.

Я рассказываю, чтобы было понятно: очень важно установить контакт с кем-то. Если вы находитесь дома, и у вас началась паническая атака, звоните, пишите в facebook: “У меня начинается паническая атака». И вам всегда в комментариях напишут: «Дружище, держись! Мы всегда с тобой». Ну и, конечно, всем надо идти к хорошим психологам. Хорошие психологи есть, их много.

— Можно идти и к психологу, и к хорошему психиатру. Но сейчас многие потеряли работу. То есть, денег на психолога у людей нет. Вернее, они не будут тратить на психолога отложенное на черный день — нет такой привычки. Что делать?

— На весь апрель (когда всем совсем было туго) я существенно снизила цену. И многие мои коллеги тоже так поступили (хотя кто-то другой очень здорово зарабатывал). Когда ко мне обращаются за помощью, я говорю: «У меня такие условия, такая стоимость». Человек отвечает: «Спасибо», и я понимаю по интонации, что ему это не подходит. Тогда я предлагаю: «Слушайте, я понимаю, что 3 тысячи час онлайн – это для многих дорого. Хотите, я дам вам контакты моих коллег, которым я доверяю. Например, кто-то пишет диплом, и у него час стоит 1,5 тысячи, а кто-то берет еще меньше. Но это люди, которых я знаю». И многие мои клиенты такое практикуют. Они всегда могут у меня спросить, если что-то у них не заладится, и я даром поддержу своих коллег. И есть разные кризисные центры, можно туда обращаться.

— То есть, если задаться целью, найти помощь можно?

— Конечно, если задаться целью… Буквально вчера мне написала коллега: «Катя: дай мой контакт врачам, Егору. Я готова провести бесплатно 5 консультаций». И такое можно найти, было бы желание. Важно искать проверенные контакты.

— Поняла. Изоляция кончится и для тех, кто переболел и для условно здоровых. Как вы предполагаете, будет разница в поведении этих людей? Стоит ориентироваться на болезнь или все люди разные и каждый будет выходить по-своему?

— Конечно все люди разные, и все выходят по-своему. Кому-то мама в детстве дула на коленку и говорила: у собачки боли, у кошечки боли, а у Петеньки заживи, а другому мама говорила: хватит ныть, встал и пошел, не развалишься. Но даже эти люди будут выходить по-разному, исходя из того, что с каждым из них произошло за время изоляции. Я вижу опасность в другом. В нашем обществе возникают всякие шуточки-прибауточки: а, ты переболел, ты заразный. Сегодня буквально мне клиентка написала, они переболели всей семьей, и в рабочем чате над ними подшучивают.

— И над больными детьми или ВИЧ-инфицированными могут посмеяться.

— Да, у нас вообще все могут, у нас могут писать мне про то, что я не мать, а ехидна. Сначала сына в армию сдала, теперь в covid-корпус. Что я ищу способ, как избавиться от ребенка.

Поэтому, если мы сейчас говорим о реакции общества, очень важно придерживаться базовых ценностей. Хотя, честно говоря, где-то в глубине души я завидую тем, кто переболел и выжил, потому что я понимаю, что этой заразой так или иначе все должны переболеть.

— Так может быть мы переболели в скрытой форме.

— Может. Мы очень тяжело болели в январе. Поэтому, выйдут все разными способами. Не знаю, чем будет отличаться выход переболевшего человека от здорового. Эта ситуация еще не изучена. И как вирус влияет на психику...

— Но очевидно влияет.

— На самом деле при любой тяжелой болезни (и вы это знаете лучше, чем я) очень здорово мозг встает на место. Моя близкая подруга Оксана Пушкина выписалась из ЦБК после covidа. Я с ней каждый день в контакте, я слышу ее голос, и я знаю, как ей было плохо. У нее с детства спортивная закалка (у Оксаны папа тренер), она выдрессированная в смысле самодисциплины, они свои 15 километров каждый день бегает по дорожке, поэтому она уже бодра и весела. Но при этом, совершенно очевидно, она потрясена эмоционально. Потому что она была уверена, что с ней «этого» не случится. А теперь «это» с ней случилось, она увидела ситуацию изнутри, и ее встряхнуло прилично. А люди, которые знают, что мы дружим, мне писали: «Пушкина реально болеет или это сейчас модно»? Это же новый тренд – переболел covidом – ты крутой.

— Как только изоляция закончится, на улицах встретятся covid-диссиденты и те, кто жил по правилам. Можно ли предсказать появление агрессивной среды?

— Она уже есть, мы о ней говорили выше. Единственный совет: не включаться. Я прошла эту школу в 14-м году на facebook, когда поняла, что говорить что-то по поводу Крыма и Украины совершенно бесполезно, и тогда я вообще перестала участвовать в обсуждении этой темы. Тоже самое сейчас, когда я слышу или читаю, что covid — это заговор, что вируса нет, что Путин во всем виноват… И что, я пойду на себе рубаху рвать и говорить: мой сын своими глазами все видит, своими руками трупы выносит? А смысл какой? Я пролистываю эти посты и внутри себя галочку ставлю — такой человек. Повторюсь, лучший способ не поддерживать агрессию – не включаться в нее.

— Вы все правильно говорите, а что делать, если у меня характер такой, что я сначала делаю, а потом думаю: эх, хорошо было не включаться.

— Если вам так легче — делайте. У нас у всех свои причуды. И вы же не думаете, я такой умной сразу стала?

— Я даже могу быть теоретически умной, а практически не очень.

— Практически у меня «падает забрало», когда кто-то что-то говорит о моих детях. На этом месте все. Конец...

— Это до боли напоминает мне меня...

— … Но однажды я узнала, что пик эмоций заканчивается на 12-й минуте. А поскольку я жертва своего имиджа, я все-таки осознаю, что должна соответствовать. И когда кто-то мне написал, что разочарован, узнав, что мой православный сын курит, я засекла 12 минут. Все это время я злилась, скрипела зубами, мыла посуду… А через 12 минут мне не захотелось ничего этому человеку отвечать. И, поскольку он был мне совершенно недорог, я молча, безо всяких объяснений, его забанила. Потому что никто не имеет право ничего говорить о моих детях. А когда я совсем пришла в себя, я написала отдельный пост, что «если кто-нибудь когда-нибудь хоть пальцем»… По классике.

— Тогда, наверно, последний вопрос. Сейчас огромное количество народа уже потеряло работу и еще потеряет. И найти себе место будет довольно сложно. Что бы вы могли посоветовать и рекомендовать как психолог?

— Давайте я не как психолог скажу. Я же мать, я же жена, и мне уже много лет. Так вот, когда закрывается одна дверь, всегда открывается другая. Знаете, я столько всего пережила с потерями работы моего мужа. Мы и голодали — прям голодали. Но мы через все прошли, потому что, во-первых, мы всегда были вместе, поддерживали друг друга, а, во-вторых, мы всегда знали, что Господь не оставит нас.

Это то испытание, через которое надо пройти, и это даже где-то интересно, и можно открыть совершенно неожиданные стороны в себе и найти новые способы зарабатывания денег. Главное — не отказываться от возможностей, которые перед тобой открываются. Вы же, когда берете это интервью, зарабатываете. И я, когда с вами разговариваю, зарабатываю. Конечно, в первую очередь я делаю это для людей, но я и свое имя продвигаю. Это же возможность. Я могла бы сказать: ой, нет, лучше я консультацию проведу. Но время такое.

Кроме того в нас генетически заложено: мы лучше живем, когда выживаем. В России очень плохо умеют жить в моменте, наслаждаться жизнью, радоваться. Мы выживаем. В нас Великая Отечественная война до сих пор во всех сидит. Поэтому, мне кажется, что очень многие справятся с этой ситуацией.

А если кто чувствует, что не справляется, не надо бояться просить о помощи.

Источник: Вести

16:00
19
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...