Запад, протесты и народ. Лукашенко дал интервью российским журналистам

Запад, протесты и народ. Лукашенко дал интервью российским журналистам
<em>Президент Белоруссии <a href=«ria.ru/person_Aleksandr_Lukashenko» target="_blank">Александр Лукашенко</a> отвечает на вопросы российских журналистов: главного редактора RT и МИА «Россия сегодня» Маргариты Симоньян, корреспондента Первого канала Антона Верницкого, ведущего программы «Вести» Евгения Рожкова и главного редактора радиостанции «Говорит Москва» Романа Бабаяна. </em><strong>Симоньян</strong>: <strong>Спасибо вам, спасибо, что согласились дать это интервью. Мы тут целая бригада, или, как про нас пишут, десант российских журналистов.</strong>— Все знакомые. Все знакомые. <strong>Симоньян</strong>:<strong> Да. Рады вас приветствовать. И я так… Во-первых, у вас очень прохладно, как и у Владимира Владимировича обычно в кабинетах. Вы человек морозоустойчивый, очевидно.</strong> — Нет, ну он любит тепло.<strong>Симоньян</strong>: <strong> Нет, вот у него тоже холодно.</strong>— Путин любит тепло. Он не терпит вот этого, кондиционеры не включает. Мы всегда с ним, когда где-то ведем разговор, я говорю: «Слушай, тут невозможно сидеть, тут жарко». Он мне: «Как жарко? Тут 20 градусов». Я говорю: «По-моему, жарко».<strong>Симоньян</strong>:<strong> В общем, настроение у вас, судя по всему, хорошее.</strong>— Ну благодаря тому, что вы приехали, у меня хорошее настроение.<strong>Рожков</strong>: <strong>Александр Григорьевич, как вы оцениваете ситуацию в стране? Вам удалось, как вы считаете, стабилизировать страну?</strong>— Вы знаете, я, наверное, отошел от темы, которую вы затеяли в самом начале: вы ответили на мой вопрос. Вы въехали в Минск тихо, спокойно, особенно ночью или под утро.<strong>Симоньян</strong>: <strong>Чисто очень.</strong>— Чистота, несмотря на отдельные хождения и прочее. Это бренд — и все это сохранилось, это никуда не делось. То, что происходит в Беларуси, я уже недавно говорил: выезжаешь за кольцевую дорогу — там совсем другая жизнь. Может быть, как и в Москве. Ну у вас, может, не совсем за кольцевую дорогу, а туда, за черту Москвы, подальше — там другая Россия. Точно так и у нас — ситуация абсолютно другая. И даже это не точно: в воскресенье у нас одна ситуация, по выходным, а в остальные дни — вот такая, нормальная ситуация. Мы, конечно, стараемся поддерживать вот эти бренды наши, имидж нашей страны. Тут, как вы говорите, чистота, аккуратность, спокойствие и так далее. Но в воскресенье у нас иногда люди ходят по улицам. Поэтому вот ответ на мой вопрос: никакой дестабилизации в стране нет, и, знаете, если бы не внешний фактор, и этого бы не было. Прежде всего, что я имею в виду под внешним фактором: управление извне в данном случае. И мы, и россияне знают, кто управляет и откуда управляет: американцы из центра под Варшавой через Telegram-каналы известные. Второй центр — это Чехия. Ну а потом уже Литва и, к сожалению, на Украине создают там опорные пункты для того, чтобы влиять на Беларусь. <strong>Симоньян</strong>:<strong> В Чехии хаб американского иновещания исторически там главный. Распределительная коробка там у них.</strong>— Да, совершенно верно. Они этим сейчас и пользуются. Вот это вот внешнее воздействие, потому что, ну вы видите, на известном канале в воскресенье начертили квадрат: идите туда. Пошли. В квадрате этом постояли, еще один квадрат начертили — идите туда. А потом: идите к Дворцу Независимости, на площадь Флага. Ну фактически под боком здесь. Вот так вот управляют. Это одно влияние. Второе влияние — нас попробовали немножко пощекотать, как я сейчас понимаю, тогда-то я серьезно это воспринял — разного рода учения у границ Беларуси. У границ, скажем, Союзного государства — на будущее нам этот термин понадобится. И конечно, я уже говорил, мне пришлось пол-армии белорусской мобилизовать, для того чтобы этому противостоять.<strong>Рожков: Сейчас усиление сохраняется на границе?</strong>— Да, у нас полностью, по всему периметру, кроме России, у нас же с Россией границы практически нет, кроме административной. А так, конечно, сохраняется, и даже мы усилили на украинском направлении границы. И не зря, судя по сегодняшней ночи.<strong>Бабаян</strong>: <strong>Александр Григорьевич, про позицию вопрос у меня. Координационный совет по позиции — кто эти люди лично для вас и, как вы думаете, что они значат для белорусского общества сегодня?</strong>— Вы знаете, честно вам скажу — и вообще я буду честно отвечать на все ваши вопросы, чтобы вы не думали, что я там…<strong>Симоньян</strong>:<strong> А мы не думаем.</strong>— Да, потому что это типично для меня, я никогда не говорю неправду потому что. Опять же, с Путиным однажды обсуждали этот вопрос, он мне: «Ну что ты там уже раскрылся так?» — и прочее. Я говорю: «Ты знаешь, вот сегодня скажешь чуть-чуть не так, завтра забудешь, что говорил, скажешь по-другому, и тебя спросят: когда ты был честен?» Поэтому, что касается координационного совета, о котором сказали, кто они такие, — клянусь вам, я не знаю. Я их не знаю, и вряд ли вы знаете. <strong>Симоньян</strong>:<strong> То есть вы о них не слышали до начала всех этих событий?</strong>— А он разве был до начала этих событий?<strong>Симоньян</strong>:<strong> Ну люди-то эти были.</strong>— Не, люди были, но координационный совет так называемый — я о нем услышал недели две тому назад, когда… Они раньше опубликовали вот эту антироссийскую, антиодэкабэшную программу, антирусскую программу. <strong>Бабаян</strong>:<strong> «Программа реформирования» он назывался, потом они ее быстренько — раз…</strong>— Да, да, потом они ее убрали, потому что почувствовали реакцию нашего населения — это не просто там антироссийская или антирусская — это антибелорусская программа. Ну потом они выдали пакет программ, как я их называю, внутри Беларуси: не платите налоги, «коммуналку», забирайте из банков деньги побыстрее, не покупайте белорусское, не покупайте госпредприятий товары и так далее. Это была уже такая более конкретная программа, вторая. Вот я об этом очень хорошо осведомлен и сам часто критиковал их за это, что это неприемлемо для нашей страны. А кто эти люди — еще раз говорю, не только я — ни белорусы, ни даже вы, журналисты просвещенные, не знаете, кто они. Ну говорят, бывший этот министр, бывший посол, бывший театрал.<strong>Симоньян</strong>:<strong> Бывшая флейтистка, Соловьев называет.</strong>— Да, флейтистка. Ну она, наверное, не бывшая, подыгрывает немного. Хотя, будучи здесь, — вряд ли. Ну, господь с ней. Но говорят, они были (или есть), но были, конечно, членами этого совета. Кто-то был там из некоторых бизнесменов. И притом тех бизнесменов, которых я вынянчил на руках, и конечно, я поинтересовался, когда мне сказали: а этот там — ну люди, которые в окружении, врач мне сказала: «Вот там вот, я прочитала, вот этот — а вы ж ему все время помогали?» Я говорю: «Да господь с вами, не может же быть». Строитель, нашли его, уточнить: «Да вы что, я член совета? Я об этом не слышал». Вот такой совет. Поэтому я боюсь говорить о конкретных лицах. Вот Маргарита двоих назвала — да, я слышал, что они якобы там были. Ну и где они теперь? Один сбежал, вторая пыталась сбежать, задержали на границе и так далее. Поэтому если бы это был только этот совет.<strong>Симоньян</strong>:<strong> Поскольку вы затронули эту тему — а можете подробнее рассказать, что с Марией Колесниковой? Где она?</strong>— Подробней, я, наверное, не могу рассказать в силу того, что мне доложили только, что она и двое — не то друзья, не то водители, не то близкие, не то далекие — они сегодня бежали на Украину. И у них документы — все было оформлено заранее. Они предъявили паспорт на нашем участке. Таможенники, пограничники пропустили их. Дальше — участок государственной границы и пост украинцев. Но между этими постами — не зря, наверное, туда поехали — восемь-девять километров между ними. И там, в силу усиления, на своей половине за этим постом основным, мы выставили усиление. Граница усиленно охраняется, поэтому мы выставили пост. Естественно, их остановили. Они на своем автомобиле — по газам. Ее то ли выбросили из машины… ну, на ходу. На ходу. <strong>Симоньян</strong>,<strong> Бабаян</strong>: <strong>Они сами?</strong>— Да. Ну так они там втроем были — кто ее мог выбросить? Наши пограничники, естественно, ее задержали, как положено, я как старый пограничник это говорю, и отправили в отряд пограничный. А эти — через границу, через пост украинский, украинцы, насколько я сейчас информирован, их задержали. И мы с ними ведем переговоры, чтобы они нам их вернули. <strong>Верницкий</strong>:<strong> Зачем? Они же уехали, их, условно говоря, отпустили из Беларуси.</strong>— Вы знаете, они задержать не могли. Они ехали легально по документам. Но они нарушили государственную границу, они на посту отметились, пограничники проверили и таможенники. А сама-то граница там еще десять километров или восемь. И они вот через этот усиленный пост, они напролом проехали и спрятались на Украине. Якобы у этой женщины сестра на Украине живет. Якобы — я вот точно не знаю, это мне сегодня рассказывали. Я говорю, почему именно на Украину, а не в Литву, не в Угорщину, как обычно они едут, — а, говорят, там кто-то из родственников. Не утверждаю. Поэтому я не все еще знаю. Поэтому ее задержали, а этих двух — мы просим украинских пограничников, чтобы они вернули нам в страну, — будем разбираться, что произошло.<strong>Верницкий</strong>:<strong> Александр Григорьевич, а все-таки оппозиция существует в Беларуси. Готовы ли вы на переговоры с кем-либо из оппозиционеров — и если готовы, то о чем?</strong>— Антон, с «кем-либо» президенты не ведут переговоры. Поэтому я не знаю сегодня, с кем я буду вести переговоры. Если это оппозиция — а это, скорее всего, та, которая эти две программы выдвинула, — мне с ними не о чем говорить. Скажи, что там обсуждать? Мы с тобой разговариваем сегодня на русском языке, я пользуюсь постоянно русским языком и четко в послании два года или год тому назад сказал, а Владимир Владимирович отсмотрел это послание и мне потом процитировал, что я говорил по русскому языку, и благодарил меня за это. Я говорю: «Подожди, ты меня за что благодаришь?» Так вот — нигде такого отношения к русскому языку, как в Беларуси, — я говорю: и за что меня благодарить? Все-таки русский язык — это мой язык. Это мой, это государственный язык в Беларуси, между прочим. У нас двуязычие. Поэтому я что должен с ними обсуждать? Я просто беру вот такой яркий пример. <br><br>Или, допустим, все предприятия государственные, которые у нас неплохо работают, порезать на куски, инвесторам отдать, но при этом мы же уже приближались к этой приватизации. Что мне говорят инвесторы: половину людей выкидываем, вот это вы не будете производить, грубо говоря, гайки будете крутить, и все. А основные компетенции будут там, в Германии — допустим, у Volvo — по БелАвтоМАЗу. То есть компетенции основные, конструкторское бюро, мозги — все там будет, а вы тут сборкой какой-то будете заниматься. И половину людей мы выкидываем. Слушайте, сокращение производства, сокращение рабочей силы — выкинуть на улицу и основные мозги в Германию отдать? Кто на это пойдет? Я на это не пойду. И что, я с ними буду разговаривать на тему вот таких инвестиций? Или, допустим, платное образование, платное здравоохранение. Да если б у нас было платное здравоохранение, мы бы трупами в COVID завалили всю страну. И вы знаете, что такое платное здравоохранение: показала Европа и показала Америка. Деньги есть — лечим. А в одной… не буду называть эту страну, а то опять обидится, вы поймете, о ком: там же людей сортировали. На пике COVID там сортировали людей. «Этот старик все равно умрет», «Это молодой — ну будем», «А, с деньгами — тогда лечим». Ни в России, ни в Беларуси такого не было, хотя у вас платного здравоохранения, наверное, больше, чем у нас. И что — вы хотите, чтобы я сел сегодня с ними за стол и обсуждал, вводить платную медицину или нет? Или образование? Кто сегодня получит образование в Беларуси — мы же не богатые люди, но каждый может получить это образование. Притом и бедный человек, и богатый — мы за этим очень тщательно наблюдаем. Или выход из ОДКБ: да господь с вами. У нас же все российское оружие, возьмем простое, самое простое: выход из ОДКБ — это не по внутрироссийским ценам покупать самолеты и вертолеты, танки, БМП и автоматы, а покупать по мировой цене, если Россия еще тебе продаст. Ну а потом, Россия продала бы, но если они предлагают вступить в НАТО, то вы ж знаете, там требования: немедленно натовское вооружение. И что они сюда поставят? Хлам — для начала. А потом можешь и купить, но это будет стоить в пять раз дороже, чем сегодня мы покупаем оружие в России. Будет это армия? Не будет. Ну и потом, знаете, это же жуткая глупость: если только мы сделаем этот шаг, а вы понимаете, что россияне не будут на это спокойно смотреть, потому что, наверное, не очень приятно россиянам, если танки, грубо говоря, будут под Смоленском. И конечно, Россия категорически этому воспрепятствует. И во что мы превратим Беларусь? Театр военных действий. Столкновение между Россией и блоком НАТО. Мы этого хотим? <br><br>О чем я с ними буду говорить? Если это оппозиция в старом понимании — оппозиция, которая существовала и существует где-то, она просто уши свои спрятала, вот эти протестные настроения едут на старой, больной, дохлой вшивой лошади — вот на этой старой оппозиции, но поскольку она маргинальна, они не высовываются. Это была их тактика первое время.<strong>Бабаян</strong>:<strong> Некоторые высовываются. Я тут вспоминал события 1996 года, точно такие же были волнения, практически все то же самое было. И некоторые лидеры сегодня просто стали более возрастными, но тем не менее они тоже появились и тоже делают заявления — я про Шушкевича, он же сделал недавно заявления по русскому языку — и в 1996 году было то же самое.</strong>— Ну это вы, россияне, немного отошли от действительности. У нас этого человека уже никто не замечает в Беларуси. У него вот возможность появилась — он вылез, квакнул там что-то, извините меня, а так — ну кто его замечает? Это вы так реагируете, потому что вы его помните, как и я. Но это даже не маргинал — это давно-давно забытый старый чемодан, который абсолютно никому не нужен, и вы знаете его позицию. А вот его наследники, его ученики, даже один из них был кандидатом в президенты. Поэтому здесь есть порадикальнее и поновее кадры.<strong>Рожков</strong>:<strong> А с кем вы тогда готовы говорить?</strong>— Вы знаете, вот мы сегодня обсуждали, я так, экспромтом, когда-то сказал, я могу разговаривать… Я должен начать этот диалог, если его нужно начинать, снизу. Я должен в Бресте, в Гродно, Витебске, Могилеве, в Минске вести диалог со студентами, это актуально сейчас, с трудовыми коллективами, активом. Актив — это не только те, кто во власти, но и часть гражданского общества.У нас есть ветеранские организации, у нас есть профсоюзные организации, притом разного толка, у нас есть женские организации и даже партии, у нас есть молодежные организации. Все структурировано прилично. И их представители, в том числе имеющие иную точку зрения, должны разговаривать в том числе с президентом.Я думаю, что нам сейчас, прежде чем окончательно вынести Конституцию на референдум, а Конституцию обязательно… Это за два года до выборов мы об этом говорили, уже два варианта Конституции изобрели, но, с моей точки зрения, там мало что поменялось, надо более глубокие изменения, и поэтому группа существует, работает над третьим вариантом Конституции. Специалистов группа — именно специалистов, а не политиков. Она в ближайшее время выдаст предложение с учетом сегодняшнего времени, и мы должны там в каждой области, сформировав… вот исходя из среза нашего общества, сформировав советы — ну назовем их так — сформовав советы, в том числе из представителей нашего гражданского общества, органов власти и так далее, обсуждать эту Конституцию. Вносить предложения — притом не только в Конституцию. У нас есть еще один очень серьезный орган — это Всебелорусское народное собрание, «съезд белорусского народа» — так его называют. Он проводится один раз в пять лет, и он пройдет, скорее всего, в декабре, в крайнем случае — после новогодних рождественских праздников, в январе. Декабрь-январь. Это планирование на пятилетку. Прогноз, планирование на пятилетку. Половину времени съезд обсуждает вопросы общественно-политические, половину — экономические. Ну, грубо так. Думаю, что на съезде мы пропишем — сможем даже прописать по срокам — некоторые наши действия, вплоть до президентских выборов, если такое очень нужно.<strong>Верницкий</strong>: <strong>Александр Григорьевич, какие все-таки изменения в Конституцию, по вашему мнению, основные нужно вносить?</strong>— Вы знаете, некоторые политические, особенно представители политических партий отдельных (подчеркиваю — отдельных!), в основном сходятся на том, что надо перераспределить полномочия между органами власти. Надо. Но при этом надо помнить: и Россия, и Беларусь — пример тому Украина — это государства славянские, где нужен крепкий лидер, который будет обладать определенными полномочиями. В этом его сила. Но, наверное, не такие полномочия, которыми обладает белорусский президент. Наверное, это даже не в Конституции дело, многие полномочия президента — они немыслимо колоссальны по объему, надо передавать губернаторам, надо передавать парламенту, может быть, надо структуру менять. <br><br>Вот недавно мы с председателем Верховного суда, очень опытный человек, обсуждали: ну почему президент должен утверждать, назначать всех судей, от районного суда до суда Верховного? Не обязательно. Там надо областные суды, районные, городские, там на месте надо формировать их. Верховный суд — да, это, как и в России, и в Казахстане, там в других, — это дело президента. Парламент надо загрузить по-настоящему. Но условие одно: получил полномочия — отвечай. Поэтому президент должен сохранить этот контроль за ситуацией в стране, за ветвями власти. У нас же президент не возглавляет ни одну из ветвей власти. Он осуществляет контроль и направляет деятельность ветвей власти. Он должен это сохранить. Вот это его основные полномочия — и оборона, я так думаю. Оборона и безопасность. Ну может, еще какие-то там полномочия в силу кадровых вопросов и так далее. Вот это отдельные лидеры политических партий, вот пропорциональная система, и все. Ну вот Россия попробовала пропорциональную систему — и все, сейчас вы там, по-моему, наполовину. Половина — партии парламент, половина — мажоритарные. Ну зачем повторять чужие ошибки? На чужих ошибках надо учиться. Поэтому если уж так очень хочется избираться по партийным спискам, ну хотя бы наполовину, то для этого надо создать настоящие партии в Белоруссии. Они не созданы.<strong>Бабаян</strong>:<strong> А почему?</strong>— Мы не занимались партийным строительством, потому что у людей не было запроса на партии, и сейчас тоже. Сейчас тоже. Кто-то бурлит вот — давайте партии и прочее. Вот гарантию даю: если бы мы вышли на выборы, от партии выдвинули людей и по мажоритарным спискам, люди бы, не зная партийных представителей и мажоритарию, избрали бы мажоритарию. Потому что они понимают, что это их, от народа. Правда, тут я в какой-то степени приложил к этому руку. Я всегда говорил о том, что народ — народ, народ и только народ — должен избирать. И мы не занимались партийным строительством.Ну, наверное, настало время нам серьезно, мне серьезно этим заняться. И конечно, до того как мы примем новую Конституцию, надо еще раз пройтись серьезно по закону о партиях и хотя бы определиться. Если партия — какая численность должна быть? А так у нас все заявили о партиях, и они зарегистрированы фактически, а партийных билетов практически ни в одной партии нет. А если и есть, то численности не набирают. То есть надо это все упорядочить, а потом переходить к выборам по партийной системе.<strong>Рожков</strong>:<strong> Александр Григорьевич, подразумевает ли изменение, предлагаемое в Конституцию, возможность проведения президентских выборов раньше, чем через пять лет?</strong>— Если мы будем менять Конституцию, то мы должны в Конституции прописать выборы президента. Но отдельно, отдельно — и я к этому склонен — чтобы провести досрочные президентские выборы. Я это не исключаю.<strong>Симоньян</strong>: <strong>Вы к этому склонны?</strong>— Да, именно я. Никто мне об этом не говорил. И я вам впервые об этом говорю. Я к этому склонен. Пожалуйста.<strong>Бабаян</strong>: <strong>А вы к этому готовы года через два, насколько я понимаю?</strong>— Нет, я по срокам не говорю. Надо принять Конституцию, провести выборы местных органов власти.Если досрочно проводить президентские выборы, то они должны пройти, наверное, раньше, чем парламентские. Все-таки парламент нужно сохранить до того, как появится новый президент, а потом провести по новой Конституции, она будет раньше уже утверждена, провести парламентские выборы. Если проводить досрочные президентские выборы.<strong>Бабаян</strong>:<strong> Александр Григорьевич, хочу спросить. Вы появились вместе с сыном с автоматами. Что это было? Вы какой сигнал кому хотели послать?</strong>— Вы так и не разгадали?<strong>Бабаян: Все гадают, масса версий, поэтому хотим от первоисточника.</strong>— А зря, это очень просто. Я знаю, что в это время Маргарита постилась и хайповалась на одном известном канале, который… извини. Я шучу.<strong>Симоньян</strong>:<strong> Нет проблем.</strong>— Многие сидели на этом канале, и что они увидели за час до этого появления? «Дети президента в Ростове», «Президент бежал», «Президент трус» и так далее.<strong>Бабаян</strong>: <strong>Была такая информация, да-да-да.</strong>— Была такая информация. Скажите, вы на моем месте — какие ваши действия?<strong>Бабаян</strong>:<strong> Показал бы, что я на месте.</strong>— Я показал, что я на месте. И я не трус. И я не боюсь.<strong>Бабаян</strong>: <strong>Автомат, вот всех интересовал автомат. Кто-то там вспоминал Альенде, еще какие-то версии…</strong>— Как разворачивались события. У меня здесь, во Дворце Независимости, ситуационный центр. Я вижу все, что делается в Минске. Со всех камер то, что видят те, кто, так сказать, управляет войсками в этот период. У нас их таких много, центров — и силовиков прежде всего, и у президента как главнокомандующего. Главный центр здесь. Я видел, что делается в Белоруссии, и вы помните, они тогда впервые ринулись сюда, ко Дворцу Независимости. Ясно, что мы этот вариант просчитывали, и так, как следует, Дворец Независимости был защищен. Но когда они двинулись сюда, рядом, в Дроздах, буквально километра два отсюда, через озеро, у меня вертолет президентский. Я думаю: я должен посмотреть, что там творится. По-моему, это так было, да? Я сажусь в вертолет, но они же, сволочи, американцы же ведут, они же из космоса видят все, и они в свой центр под Варшавой дали сигнал, что президентский вертолет поднялся. И вот как только президентский вертолет поднялся — а это буквально, ну вот, если напрямую, полтора километра, так было, по-моему, — они побежали. Они начали расходиться. Ну я облетел, посмотрел, как там в городе. Они мне махали — по тротуарам идут, машут, женщины особенно, руками. Я низко опустился на вертолете и смотрел, когда они уходить начали от Дворца Независимости. Но какая-то, обычно боевиков, кучка осталась. Может быть, несколько разгорячившись, ну полностью все были вооружены, и смена моя. Там всего, в моей смене, было три человека.<strong>Симоньян</strong>: <strong>Смена охраны?</strong>— Да, моя смена службы безопасности, которая меня сопровождает везде, — это три человека, и старший охраны. И за мной увязались антитеррористическая группа — тоже, наверное, три-четыре человека — ну и мой сын. И остальные там, где нужно, были, там бронетехники и так далее. То есть я продемонстрировал, что мои дети здесь, что моя страна здесь и я эту страну буду защищать, чего бы мне это ни стоило. Хотя меня там за руки, за ноги, и вот пресс-секретарь там бежала сзади, держали, чтобы я не выходил, потому что — а вдруг там снайпер, а вдруг что и прочее. Я говорю: «Нет, я должен выйти». Ну разбежались, не разбежались, еще кто-то остался, и поблагодарить этих ребят, которые… Ну это впервые было, я еще раз говорю, несколько разгорячившихся, сейчас я уже спокойно это воспринимаю, более спокойно, хотя не без того. Я поблагодарил ребят, которые там стояли в цепочке и достойно себя вели. Вот вся конспирология. То есть главное: я не трус и не боюсь. То есть никуда я не бежал и бежать не собираюсь. И дети мои тоже никуда не поедут.<strong>Верницкий</strong>:<strong> Это посыл больше внешнему или внутреннему миру?</strong>— И тем и другим. Слушай, если бы не было внешнего, мы бы давно уже справились с этими проблемами. Ну вы же сами видите, что этими походами управляют Telegram-каналы. И вы видите — Маргарита, наверное, больше, поскольку она приехала сюда уже недели полторы тому назад, она видит, — как люди там выходят. Порой бесспешно, с детьми. В прошлом митинге этом было две трети женщин. Скорее всего, студенты приехали, студентки, две трети женщины.<strong>Симоньян</strong>: <strong>Да мы-то знаем, как это работает, Александр Григорьевич. Мы все это прекрасно понимаем, это не первая такая…</strong>— И особенность та, что у нас мужики начали прятаться за женщин и детей. Но только у нас это было 75-80 лет назад, как фашисты вперед пускали женщин, а сами за них прятались.<strong>Бабаян</strong>: <strong>Александр Григорьевич, а как так получилось, что вот Беларусь славится своими IT-специалистами, а в итоге вы вот говорите, что управляет всеми процессами через Telegram-каналы кто-то откуда-то там из-за границы? То есть отдали, получается, вот это пространство вот этим вот ребятам. Как так получилось?</strong>— Вы знаете, все это глобализировано и интернационализировано. Если вы думаете, что богатая Россия с этим справится, — ошибаетесь. Я разговаривал со многими президентами, ну и со своим старшим другом, старшим братом, как я его называю — Путин, я его предупредил. Этому противостоять нельзя. Потому что как вы противостоите Telegram-каналу? У вас есть возможность блокировать эти Telegram-каналы? Нет. Ни у кого. Даже у тех, кто всю эту паутину придумал. Американцы. Вы же видите, что там творится? И Telegram-каналы там играют ведущую роль. Но им-то и стоит. Это они затеяли, они это начинали и притом давно. Не Россия и не Белоруссия это затеяли. Это они всегда этим занимались и получили. Поэтому — ну и господь с ними. А мы пожинаем плоды всего этого. Убрать интернет и прочее? Даже если интернет сегодня убрать, Telegram-каналы эти из Польши будут работать. Поэтому вы не расслабляйтесь. У вас тоже скоро определенные политические события, а может быть и на ровном месте. <br>Знаете, мы к чему пришли вместе с российским истеблишментом и руководством? Если сегодня Беларусь рухнет, то следующей будет Россия. Я не говорю, что вы рухнете, все-таки страна мощная, ядерная держава. Хотя и Советский Союз был ядерной державой, и где он сегодня? Поэтому не расслабляйтесь. Некоторые вещи пришли к нам настолько неожиданно, вот не из беспечности, просто мы этого не ожидали. Ну как можно ожидать, что через этот интернет и Telegram-каналы так глубоко залезут в мозги, в головы людей? Люди очумели. Некоторые люди просто очумевшие. Ладно вы — одна волчица, вы волки уже там, я уже к этому привык, мы как-то можем этому противостоять, а молодежь? Вот задурили мозги, а мы перестали читать, мы перестали заниматься культурой настоящей, музыкой, книжками и прочее. Мы же в интернет. Интернет чем хорош — что особенно молодежь, да и мы порой — масса информации. Что мы читаем? Только заголовки. Только заголовки. Мы уже даже текст, кратко написанный, — мы его не читаем. Ну мы его не читаем, потому что у нас не хватает времени, огромные массивы информации, а дети, молодежь, даже школьники… Вот выросло новое поколение, которое, говорят, мы упустили. Да мы не упустили это новое поколение, просто жизнь совершенно другая. Я не говорю, что мы против этой жизни должны только бороться, но и бороться должны. Бороться не только против, но и за будущее наших детей. В противном случае при вашей жизни, при вашей памяти вы точно увидите результат этого. Вы породите новую войнушку. Вот так — спокойная, тихая Беларусь. Возникло то, что вы видите в Минске. Не надо это преувеличивать, но и преуменьшать не надо. Поэтому все говорят: «Как так, как так — Беларусь?» А как иначе? Пандемия. В России наших работало 60 тысяч человек, притом хороших специалистов, я помню, сам к этому руку приложил, и причиной тому был Юрий Михайлович Лужков, Царство ему небесное. Приехал: дай мне строителей, дай мне этих… — Слушай, ну у тебя их хватает, вон таджики, узбеки… — Так это кирпичи подносить, а нам надо специалистов. И я в Москву начал тресты посылать. Потом тресты вернулись, а рабочие остались: зарплата приличная. И так потихоньку, потихоньку —сейчас мы уже планируем строить в Амурской области, по-моему, космодром Восточный. Помните, много было разговоров — и воровство, и прочее, не построили, и уже президент Путин мне говорит «слушай», приехал Рогозин, потом Путин, я с ним имел разговор: «А почему? Возьми этот объект. Я контролирую, там, может, и деньги хорошие» — и сегодня я веду переговоры, чтобы перебросить с атомной станции туда пару трестов. Мы сохранили крупные вот эти государственные строительные организации, тоже наше спасение, чтобы там строить. То есть 60 тысяч. Пандемия. Их выкинули оттуда. Или пример я приводил. В Польше, у нас же поляков немало, карта поляка и прочее. Поехали учиться две тысячи студентов. Пандемия. А они поляки, этнические поляки. Поляки полякам — убирайтесь. И они на границе. Мне докладывают: две тысячи. Ну че, дети учатся в вузах польских. Я их взял. И они все в оппозиции. Промытые мозги, поляки — и пошло там, польские флаги в Гродно и прочее. Мне пришлось Гродно окружать.<strong>Симоньян</strong>: <strong>Так обычно и бывает.</strong><strong>Верницкий</strong>:<strong> Александр Григорьевич, ну вот рабочие заводов-то выходили на митинги. Насколько вот сейчас в действительно ситуация стабильна там? Я, как гражданин России, понимаю прекрасно, что львиная доля того, что производит Белоруссия на своих заводах, идет в Россию, на экспорт. Как там сейчас?</strong>— Это не самая великая беда и достижение, что товар идет в Россию. Такого товара, который мы производим, Россия может купить где угодно, правда, в три-пять раз дороже, но тем не менее. И не худшего качества, давайте объективно. Вопрос даже не в этом. Все постсоветские республики после распада Советского Союза, и мы тоже при Шушкевиче этим начали заниматься, начали рушить кооперационные связи, которые были созданы… Единственный антироссийский деятель Лукашенко эти связи сохранил. Ну, так у вас Лукашенко подавали, что он враг России, отвернулся, и так далее. Это отдельный большой разговор. Недавно с президентом Путиным, изучая уроки настоящие, мы об этом говорили. Я поднял этот вопрос. Ну и я сохранил эту кооперацию. И сегодня, детализировать не буду, на предприятиях России, которые еще живы и здоровы, допустим, Ярославский моторный завод, на этих предприятиях работает, с которыми мы в кооперации (ну не только мы, но и мы), работает десять миллионов человек. Десять миллионов. И мы основную скрипку там играем, поскольку покупаем этот товар. Металлы, двигатели, коробки передач, трансмиссии там и так далее и тому подобное. Умножьте на четыре. Семья. Это 40 миллионов человек, семьи которых зависят от работы с Белоруссией. В большей или меньшей степени. Хороший показатель? А мы это сохранили. Поэтому это наш абсолютный приоритет. 47- 48 процентов нашего сегодня экспорта — это российский рынок. А было 85, когда развалился Союз. Это была целенаправленная моя работа. Я целенаправленно диверсифицировал рынки. И за это вы меня критиковали, что я куда-то отвернулся. А вы на моем месте… Нельзя зависеть от одной точки, от одной страны. И не потому только, что она может от тебя отвернуться. Хотя было всякое. Нет. А потому что, если нестабильность в этой точке, куда ты 85 процентов поставляешь товара. И ты сразу рухнешь. Поэтому я диверсифицировался. В Китай… Мы в 130 государств мира сегодня продаем продукцию. Это нормально. Но основной наш рынок, 48 где-то процентов сегодня — это Российская Федерация. Это огромная… Я уже не говорю другое, другие вещи. Это инвестиции, которые первое место России. Это самое современное… ну IT — ладно, мы делимся тут с Россией. Это небольшие достижения. Просто… не все понимают. Космос. Мы стали космической державой тридцати. Тридцати государств мира примерно. Небольшая Беларусь стала космической державой. Мы делаем спутники дистанционного зондирования, связи и прочее. Работаем с россиянами. И для России делаем дистанционное зондирование Земли, на платформе российские спутники. Атомная станция. Величайшее достижение. Ладно, в сельском хозяйстве мы тут продвинулись. Не потому, что там говорят: вот Лукашенко аграрий, он в этом разбирается. Слушайте, какой я аграрий. А надо было народ накормить. Поэтому мы взялись за сельское хозяйство. Надо было народ одеть. Поэтому сохранили легкую промышленность и сильно модернизировали. У нас большой ресурс — это вода, в Хорватии и у нас… В Белоруссии и в Хорватии, вдумайтесь, по данным ООН, самая чистая вода. Никогда бы в это… вы даже не слышали об этом.<strong>Симоньян</strong>:<strong> И еще в Дилижане.</strong><strong>Бабаян</strong>: <strong>Первое место, да, первое.</strong><strong>Симоньян</strong>: <strong>Первое в Сан-Франциско.</strong><strong>Бабаян</strong>: <strong>Первое в Дилижане.</strong><strong>Верницкий</strong>: <strong>Про это действительно не слышали.</strong>— Да. Это лет десять тому назад были исследования. Я думаю, что возле Байкала, — и Байкал не хуже. Но все-таки, наверное, масштабы, как-то они там считают, я не знаю. Имеются в виду подземные воды, ресурсы.<strong>Бабаян</strong>: <strong>В Загреб приезжаешь — они говорят: не пейте из-под крана, на всякий случай. Они, наверное, не в курсе, хорваты.</strong>— Может быть, может быть. Все ж там по-разному. Поэтому… Лесные массивы. Сорок процентов с лишним у нас лесистость страны. Поэтому мы развивали и деревообработку. Потому что это свое сырье. Потому что южней Киева лесов нет. А мебель нужна всем, мебельное производство. То есть шли от жизни и очень-очень-очень много сделали. И это все практически — в кооперации с Россией. Вот главное, а не то, что мы вам поставляем. Вы купите и без нас это.<strong>Верницкий</strong>:<strong> Я не про это, я про другое. Сейчас там спокойно, на заводах у вас?</strong>— Да.<strong>Верницкий</strong>: <strong>Потому что все-таки выходили же на митинги.</strong>— Вы знаете, да, выходили. Может, и сейчас вот в этой толпе люди в воскресенье выходят. Вполне… Да не может, а, наверное, есть. Не наверное. Есть там какое-то количество людей. Но сегодняшний рабочий — это не рабочий два месяца назад. Задурили мозги некоторым людям. Не один же завод не остановился. У нас была проблема, честно вам скажу, четыре рудоуправления «Беларуськалия» полдня не работало… Два не работало вообще полдня, наполовину работал один, третий, по-моему, четвертый полностью работал. Как только прошла информация, что «Беларуськалий» якобы забастовал, Мазепин, «Уралкалий» мгновенно перезаключил договор и начал поставлять на рынки калийные удобрения. Мы это довели откровенно, честно до рабочих. На следующий день все рудоуправления работали. И то, что не выработали, — работали сверхурочно. Кстати, и на других заводах, я даже вот не могу сейчас сказать навскидку, некоторые заводы, тоже на каком… то ли на БелАЗе что-то не доработали, 90 машин, выиграли тендер, 90 огромных машин, полтора года заказа, в Индию. Идите, бастуйте. И я тогда сказал: «Ладно, идите, замок сейчас на ворота, идите, бастуйте. Но вы туда не вернетесь, потому что туда „Комацу“ или „Катерпиллер“ мгновенно с большим удовольствием поставят большегрузные автомобили». Сейчас все работают. Не было такого, что забастовали заводы. Но заранее так называемая оппозиция, и даже не оппозиция, а вот эти деятели, которые появились, структурно все это сделали. Организаторы, руководители по районам. На предприятиях создали ячейки. Ну и рабочим начали: «Можно не работать и получать деньги». Кто-то, наверное, на это клюнул. На одном таком заводе я был. Вы, наверное, наблюдали. На военном заводе, который производит… у нас в народе называют, у вас «сороконожки»…<strong>Бабаян</strong>: <strong>Колесные тягачи.</strong>— Для «Тополей», ядерных этих боезарядов. Я говорю: «Хорошо, можете не работать. Но у вас вот заказы — Эмираты, Россия и прочее. Полностью на два года заказов. Завтра это другие произведут. Есть же предприятия, которые производят это. А
22:00
5
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...